Афон без открытки: история Святой Горы и маршрут внутрь тишины

География и раннее монашество

Географически Афон — восточный «палец» Халкидики, вытянутый в Эгейское море горный полуостров длиной примерно 50–60 километров и шириной около 7–10 километров. Его вершина поднимается до 2033 метров. Это одновременно гора, береговая линия, лесной массив и система труднодоступных склонов, где сама топография подталкивала не к городской жизни, а к уединению.

Раннее монашеское присутствие на Афоне просматривается уже в поздневизантийских и агиографических свидетельствах о пустынниках конца VIII — IX века, но источники для этого периода фрагментарны и местами поздние. Поэтому осторожная формулировка такая: первые отшельники на Афоне, вероятно, появились не позже IX века, однако хорошо прослеживаемая институциональная история Святой Горы начинается в X столетии и особенно усиливается после основания Великой Лавры.

Это важная разница. Афон не возник сразу как «монашеская республика» с двадцатью монастырями, уставом, представительством и административным центром. Сначала он был пространством ухода, рассеянной аскезы, маленьких общин и личного подвига. Позднее эта пустынная энергия вошла в более организованную форму.

Великая Лавра и рождение афонской системы

Ключевая фигура перелома — преподобный Афанасий Афонский. Основанная им в 963 году Великая Лавра при поддержке будущего императора Никифора II Фоки, а затем Иоанна Цимисхия стала первым большим общежительным монастырём на Афоне.

Речь шла не просто о строительстве ещё одной обители. Великая Лавра изменила масштаб монашеской жизни. Если ранний Афон тяготел к подвижнической разреженности, то Лавра предложила другой образ: общежитие, устав, архитектуру, хозяйство, библиотеку, мастерские, распределение послушаний и общую форму жизни.

Эта перемена не была бесконфликтной. Часть старых аскетов воспринимала проект Афанасия как слишком крупный и «мироустроительный» для горы, которая прежде тяготела к пустынной жизни. Жалобы афонских монахов императору и последующее уставное оформление показывают: рождение организованного Афона было духовной и институциональной революцией.

Карье, Кинот и Протат

В X–XI веках оформляется тот Афон, который узнаваем до сих пор. Первый типикон 972 года стал основой особого порядка Святой Горы, а типикон Константина IX Мономаха 1046 года закрепил важнейшие элементы внутреннего строя.

Сегодня особый статус Афона подтверждён статьёй 105 Конституции Греции. Афон — самоуправляемая часть греческого государства, духовно подчинённая напрямую Константинопольскому патриархату. Управление осуществляется двадцатью монастырями; их число и иерархический порядок не подлежат изменению. Представители монастырей образуют Священный Кинот, а исполнительные функции несёт Священная Эпистасия.

Карье, или Καρυές, — не просто «посёлок в центре». Это административная столица Афона. Здесь у каждого из двадцати монастырей есть своё представительство, здесь находятся органы управления, здесь же расположен Протат — храм Прота, духовно-символическое сердце афонской системы.

В этом смысле Афон — не анархия вдохновенных одиночек. Это очень сложная монашеская республика, где молитва соединена с документом, уставом, представительством и ответственностью.

Удел Богородицы и аватон

Формула «удел Богородицы» относится прежде всего к церковному преданию. Согласно афонской традиции, Богородица и евангелист Иоанн, застигнутые бурей по пути на Кипр, пристали к берегу Афона. После этого Мария попросила Сына даровать ей эту землю, и полуостров стал её «садом» или «уделом».

Историк должен добавить оговорку: это не документируемый факт византийской эпохи, а богословски и культурно значимое предание, через которое Афон описывает собственную идентичность.

С этим связано и аватон — запрет на вход женщин. Исторически он закреплён в уставной традиции, в том числе в типиконе 1046 года; в современной практике это правило действует как закон и как часть афонского самосознания. Для монашества оно объясняется одновременно дисциплиной безбрачия и символической идеей о том, что единственная «женская» фигура, присутствующая на Афоне, — сама Богородица.

При этом в современной гуманитарной литературе аватон остаётся предметом напряжённого обсуждения. Одни видят в нём ядро афонской идентичности, другие — болезненный конфликт между живой религиозной традицией и современными представлениями о доступе к наследию.

Афон под властью империй и государств

Под османской властью Афон не исчез, но жил в гораздо более сложном режиме: через привилегии, налоги, зависимость от внешних покровителей и сеть монастырских имений. После падения Константинополя он не перестал быть одним из главных православных центров.

В XX веке Афон пережил включение в греческое государство, ратификацию нового устава, болезненную историю с отчуждением метохов ради расселения беженцев, а в наше время продолжает жить как международное монашеское пространство, где рядом существуют греческие, сербские, болгарские, русские и другие традиции.

Русское присутствие на Афоне — особая тема. Оно измеряется не десятилетиями, а почти тысячелетием: от ранних русских поселений и «Ксилургу» до большого рассказа о Пантелеимоновом монастыре. Но важно не упростить эту историю до формулы «русский Афон». Этническая идентичность Пантелеимонова монастыря менялась, а различие между русскими и украинскими монахами в источниках XIX–XX веков нередко сглаживалось или идеологически переопределялось. Поэтому корректнее говорить не о «чисто русском» или «чисто имперском» лице Афона, а о сложном восточнославянском следе внутри более широкого православного мира.

Сегодня путь на Афон для большинства паломников начинается в Уранополисе. Именно здесь работает филиал паломнического бюро, где выдают уже оформленный диамонитирион, и именно отсюда отправляются суда к Дафни и прибрежным монастырям. Эта практическая функция делает Уранополис не просто посёлком у границы, а ритуальным преддверием Святой Горы.

Исторически современный Уранополис вырос на месте Просфориона, метоха Ватопедского монастыря. Ватопедская традиция называет Просфорион одним из древнейших известных метохов обители и связывает его с территорией нынешнего Уранополиса. Археологические службы Греции подтверждают, что башня Уранополиса принадлежала этому метоху и что укреплённый комплекс фиксируется по меньшей мере с XI–XIV веков, переживая перестройки вплоть до XIX века.

Самый важный сюжет XX века здесь связан с беженцами после Малоазийской катастрофы. Упрощённая версия — «государство попросило землю у Афона, а монахи великодушно уступили» — только частично соответствует реальности. Процесс включал реквизиции, аренду метохов греческому государству, принудительные отчуждения и последующие попытки компенсации.

Поэтому современный Уранополис важен как символ границы в двойном смысле. Он стоит на бывшей афонской земле, но не является Афоном; родился из монастырского хозяйства, но стал светским приморским пунктом входа; связан с паломничеством, но оформился как поселение беженцев и позднее как туристический узел.

В этом парадоксе уже содержится весь нерв афонской темы: Святая Гора никогда не существовала вне истории империй, войн, перемещений людей и решений государства.

Наш маршрут важен именно своей драматургией. Он начинается у морского фасада Афона, проходит через большие прибрежные монастыри и административное сердце Карьи, затем смещается к истоку афонской истории — Великой Лавре, а после этого уходит к более строгому и скрытому Афону: Керасье и скиту Святой Анны.

Это путь от видимого к невидимому. От стен, куполов и причалов — к малым точкам исихии, где вся внешняя архитектура существует ради внутреннего собирания человека.

Пантелеимонов монастырь — Ιερά Μονή Αγίου Παντελεήμονος

Тип: правящий монастырь Место: юго-западное побережье между Ксенофонтом и Дафни Иерархия: 19-е место среди двадцати монастырей Главная тема: восточнославянский след на Афоне без имперской романтизации

Пантелеимонов монастырь часто называют «русским лицом Святой Горы», но эта формула слишком проста для его настоящей истории. Да, именно здесь русское присутствие стало особенно заметным; да, именно этот монастырь превратился в главный символ связи Афона с восточнославянским православием. Но его биография — это не прямая линия от «Руси» к «России».

История Пантелеимона включает ранние русские поселения, византийский контекст, перемены этнического состава, борьбу за влияние, имперские деньги, монашеские кризисы и новое восстановление уже в постсоветское время. Современный приморский ансамбль «Руссика» сложился в конце XVIII — первой трети XIX века после переноса с более старого внутреннего места, известного как Палиомонастиро. Источники расходятся в точной датировке этапов нынешнего комплекса, поэтому безопаснее говорить о рубеже XVIII–XIX веков.

Пантелеимон важен не потому, что он «русский», а потому, что показывает: Афон всегда был больше одной нации и одного государства. Здесь монастырь становится местом молитвы, но одновременно площадкой памяти, церковной политики, символического представительства и исторического спора.

Сильная фраза: русский след на Афоне начинается не с политики, а с долгой монашеской памяти.

Подписи к фотографиям:

• Пантелеимон с моря: монастырь, где восточнославянская история Афона стала особенно видимой.
• Зелёные купола «Руссика»: поздний приморский ансамбль на месте многовековой памяти.
• Не «имперский символ», а живой монастырь с трудной и подвижной идентичностью.

Ксенофонт — Ιερά Μονή Ξενοφώντος

Тип: правящий монастырь Место: юго-западное побережье Иерархия: 16-е место Главная тема: афонский ритм подъемов, потерь и восстановления

Ксенофонт не так громок в массовом воображении, как Пантелеимон или Великая Лавра, но именно это делает его ценным для маршрута. Он стоит у моря, связан с древним рассказом о святом Георгии и несёт в себе очень афонскую драматургию: раннее основание, императорские пожертвования, подъем, пиратские удары, османскую усталость, возвращение к общежительному строю и новое строительство.

Официальный сайт монастыря относит его формирование к концу X века, до 998 года, и связывает название с первым игуменом Ксенофонтом. Та же традиция говорит о более раннем небольшом монастыре святого Димитрия, построенном преподобным Ксенофонтом-сенатором.

Ксенофонт важен не только как «ещё один приморский монастырь». В его истории соединяются три вещи, характерные для Афона: почитание святого образа как основания памяти, зависимость монастырей от покровительства и способность переживать периоды почти полного ослабления, чтобы снова собраться в общину.

Сильная фраза: Ксенофонт напоминает, что Афон веками учился восстанавливаться.

Подписи к фотографиям:

• Ксенофонт: морской фасад монастыря, пережившего и расцвет, и упадок.
• Святой Георгий как центр памяти: монастырь, выросший вокруг образа и предания.
• Тишина берега и большой кафоликон: одно из неожиданных сочетаний Афона.

Дохиар — Μονή Δοχειαρίου

Тип: правящий монастырь Место: западное побережье, недалеко от Ксенофонта Иерархия: 10-е место Главная тема: предание, труд и строгая монастырская форма

Дохиар — один из тех афонских монастырей, где море и предание встречаются почти вплотную. Уже само его название отсылает к монастырской хозяйственной должности: δοχειάρης — хранитель запасов. В паломнических и исторических текстах это имя связывают с Евфимием, учеником Афанасия Афонского, которого считают первым основателем. Это объяснение хорошо укладывается в монастырскую традицию, но формально остаётся реконструкцией.

Главная святыня Дохиара для паломнического сознания — икона Богородицы «Горгоэпикоос», или «Скоропослушница». Здесь особенно важно разделять историю и предание. Уверенно можно сказать, что монастырь связывает с этой иконой свою особую идентичность и что в монастырской традиции чудесное событие с монахом Нилом датируется 1664 годом. Но само чудо следует подавать не как «доказанный факт», а как часть живого монастырского предания.

Нынешний кафоликон связан с большим восстановлением 1568 года при поддержке молдавского правителя Александра Лэпушняну. Поэтому Дохиар важен не только из-за чудотворной иконы, но и как место, где хорошо видно, как монастырь строит свою память сразу в трёх регистрах: в уставе, в стенах и в рассказе.

Сильная фраза: Дохиар — это Афон, где даже чудо встроено в строгую форму.

Подписи к фотографиям:

• Дохиар: монастырь Архангелов, где хозяйственный термин стал именем обители.
• «Скоропослушница» — не газетная сенсация, а многовековое монастырское предание.
• Западный берег Афона: камень, море и строгая пластика пространства.

Констамонит — Ιερά Μονή Κωνσταμονίτου

Тип: правящий монастырь Место: лесистая часть полуострова, в стороне от самых известных береговых линий Иерархия: 20-е место Главная тема: скрытая стойкость и память без эффектной репрезентации

Констамонит — монастырь, который почти сопротивляется журналистике. О нём меньше громких сюжетов, чем о Лавре или Дохиаре; его происхождение распадается на версии; его ранняя история плохо освещена документами.

Одни традиции возводят основание к Константину Великому и его сыну Констанцию, другие — к монаху из Кастамона в Пафлагонии или к византийской семье Кастамонитов. Более осторожная формулировка такая: IV век — это монастырская традиция, тогда как документируемое основание уверенно относится к XI столетию.

Именно эта неясность делает Констамонит важным для честного разговора об Афоне. Святая Гора живёт не только великими центрами и сильными именами, но и такими малозаметными обителями, где память держится не на эффекте, а на продолжении жизни.

Констамонит — это Афон без позы: удалённость, лес, скромность, упорство.

Сильная фраза: не всё важное на Афоне любит быть заметным.

Подписи к фотографиям:

• Констамонит: монастырь, чья сдержанность говорит громче легенд.
• Последний в иерархии, но не последний по смыслу.
• Лесной Афон: не фасад, а внутренняя глубина Святой Горы.

Карье — Καρυές

Тип: административный центр Главная тема: Афон как порядок, а не хаос отшельников

Карье — нервная система Афона. Здесь меньше «видов для открытки», чем у прибрежных монастырей, но именно отсюда становится понятно, что Святая Гора — не романтический архипелаг отдельно стоящих святынь, а республика с продуманным внутренним строем.

Карье документируется как организованное поселение уже с IX века и остаётся столицей Афона, где находятся Священный Кинот и органы повседневного управления. У каждого из двадцати монастырей здесь есть свой представительский дом — конак.

Главный храм Карьи — Протат. Исследования по его архитектуре относят нынешнюю основную форму храма к 960-м годам, а более поздняя традиция связывает знаменитые фрески с Мануилом Панселином; в академической литературе обычно употребляют осторожное слово «приписываются».

Здесь же хранится икона Богородицы «Достойно есть». Церковное предание относит чудо явления архангела и строк гимна к 982 году, но первое известное письменное изложение рассказа было опубликовано Никодимом Святогорцем в 1799 году на основе более раннего, предположительно XVI-векового, меморандума. Перед нами не газетный «факт чуда», а крепкая афонская традиция с поздней письменной фиксацией.

Сильная фраза: Карье — место, где афонская тишина обретает форму закона и ритма.

Подписи к фотографиям:

• Карье: место, где Афон управляет собой.
• Протат — не просто древний храм, а центр афонского самосознания.
• «Достойно есть»: предание, ставшее сердцем общего афонского почитания.

Великая Лавра — Μονή Μεγίστης Λαύρας

Тип: правящий монастырь Иерархия: 1-е место Дата основания: 963 год Главная тема: превращение горы отшельников в монашескую цивилизацию

Если искать одну точку, через которую можно объяснить весь Афон, то это Великая Лавра. Не потому, что она самая большая или первая в списке, а потому, что именно здесь произошло превращение аскетической горы в монашескую цивилизацию.

Афанасий Афонский вместе с императорской поддержкой привнёс на полуостров новый масштаб жизни: правило, центр, экономию сил, архитектуру, способ общего существования. Кафоликон Лавры стал образцом для дальнейшей афонской архитектуры, а сама обитель — моделью организованного общежительного монашества.

Но Лавра важна ещё и потому, что она не уничтожила старый афонский идеал, а вступила с ним в спор. Документы X века показывают, что фигура Афанасия раздражала часть ранних аскетов, а типикон 972 года был, среди прочего, способом урегулировать это напряжение.

Поэтому Великая Лавра — ключ к пониманию Афона как внутреннего конфликта между уединением и общим порядком. На Святой Горе победила не одна из сторон, а их трудное сосуществование: рядом с Лаврой по-прежнему оставались скиты, келлии, карульские пустыни и весь мир малых точек тишины.

Сильная фраза: без Великой Лавры невозможно объяснить, что такое Афон.

Подписи к фотографиям:

• Великая Лавра: место, где афонская история вошла в организованную форму.
• Первый большой кафоликон Святой Горы и образец для последующих обителей.
• Лавра — это не только величие, но и память о споре между пустыней и общежитием.

Керасья и келлия Честного Предтечи — Ιερόν Κελλίον Τιμίου Προδρόμου, Κερασιά

Тип: район келлий и малого уединённого монашества Связь: владения Великой Лавры Главная тема: скрытый Афон малых форм исихии

Обычно, говоря «Афон», человек представляет монастыри с башнями и морские фасады. Керасья ломает эту картинку. Здесь Афон становится почти невидимым: не как крепость, а как рассеянная сеть келлий, где жизнь сужается до нескольких комнат, маленького храма, ручного труда и молитвенного правила.

Керасья относится к владениям Великой Лавры и расположена выше какавсокаливийского массива. Справочные описания называют её областью келлий на высоте около 700 метров. В этом районе сосредоточены небольшие монашеские дома, обычно для одного-трёх человек, с собственным храмом и небольшим участком.

Для читателя это важное место, потому что оно позволяет объяснить разницу между афонскими формами жизни. Монастырь — большая правящая обитель; скит — зависимая от монастыря организованная община, промежуточная между монастырём и пустыней; келлия — дом с маленьким храмом для нескольких монахов; калива — ещё более малое жилище, обычно внутри скитской сети; исихастирий — предельно уединённая форма пустыннического жилья.

О конкретной келлии Честного Предтечи в Керасье в доступных источниках информации немного. Подтверждается, что современная келлия святого Иоанна Предтечи была восстановлена в 2003 году на месте более древнего одноимённого малого жилища. И этого достаточно, чтобы понять её смысл: Керасья важна не биографией «большого монастыря», а тем, что показывает скрытый слой Афона.

Если Лавра показывает монашескую цивилизацию в её собранности, то Керасья показывает другую правду Афона: всё это огромное устройство в конечном счёте строится ради возможности уйти в малость, где человека уже почти ничего не прикрывает от самого себя.

Сильная фраза: Керасья показывает, ради чего вообще нужны большие монастыри: ради возможности стать маленьким.

Подписи к фотографиям:

• Керасья: Афон, который почти не виден с моря и карты.
• Келлия — малая форма монастыря и большая форма тишины.
• Здесь Святая Гора перестаёт быть панорамой и становится личным пространством молитвы.

Скит Святой Анны — Σκήτη Αγίας Άννης

Тип: скит, зависимый от Великой Лавры Место: юго-западные склоны Афона Главная тема: скитская жизнь между монастырём и пустыней

Скит Святой Анны показывает ту сторону Афона, которую нельзя упростить до красивого пейзажа. Да, он стоит в одном из самых сильных ландшафтов Святой Горы. Но смысл этого места не в «виде», а в усилии пути, в трудности подъёма, в скитской мере жизни, где человек ещё не один, как пустынник, но уже и не внутри большого монастырского механизма.

Официальные и церковные описания называют его старейшим и крупнейшим скитом Афона. Как организованная община он сложился примерно в середине XVII века. Он расположен в предельно драматичном рельефе, и уже сама география задаёт его образ: сюда не столько приходят, сколько поднимаются.

Скит посвящён святой Анне, матери Богородицы. В более поздней традиции и справочных описаниях утверждается, что в 1686 году сюда была принесена почитаемая реликвия святой Анны. Этот рассказ широко повторяется в церковных и афонских сводках, но для строгого изложения его корректнее формулировать как устойчивую монастырскую традицию. Сама реликвия бесспорно занимает центральное место в современном почитании скита.

Историю о том, будто бы мощи святой Анны пришлось закрывать или защищать из-за паломников, пытавшихся отделять частицы, в основной статье лучше не использовать: надёжного подтверждения по официальным, академическим или явно источниковедческим материалам для неё пока нет.

Святой Анны удерживает середину между общиной и одиночеством. Поэтому он особенно хорошо объясняет, что Афон умеет быть не только строгой структурой, но и школой постепенного удаления от шума.

Сильная фраза: Святой Анны — это Афон как путь, усилие и высота.

Подписи к фотографиям:

• Скит Святой Анны: Афон, который ощущается и в ногах, и в дыхании.
• Между монастырём и пустыней: именно так выглядит скитская форма жизни.
• Высота, трудность пути и тишина — три главных слова этого места.

Афон как граница

Уранополис, паломническое бюро, диамонитирион, корабль, регистрация в Карье — весь маршрут напоминает, что Афон начинается не с вдохновения, а с правил пересечения границы. Это не отменяет духовного смысла, а делает его плотнее. Человек входит не в абстрактную «атмосферу», а в конкретный порядок.

Визуальная пауза: порт Уранополиса, касса паломнического бюро, отплытие судна, первые монастыри с моря.

Отшельник и монастырь

Ранний Афон тянулся к пустыне, но с Лаврой возникла форма организованной общины. Эту тему раскрывают Великая Лавра, Керасья и скит Святой Анны: от большого общежития — к промежуточному скиту — к малой келлии.

Здесь важен не контраст «правильного» и «неправильного», а напряжение двух моделей аскезы. Афон держится на их сосуществовании.

Молитва как невидимая работа

Внешнему наблюдателю легко увидеть камень, иконы, море и рельеф. Труднее понять смысл повседневного правила. Но всё афонское пространство устроено именно вокруг невидимого труда: службы, повторяемости, послушания, ремесла, чтения, молчания.

Визуальная пауза: келлии, мастерские, раннее утро, трапеза, пустые дорожки.

Богородица и мужская территория

Это, пожалуй, главный афонский парадокс: место называет себя «садом Богородицы», но не допускает женщин. Для одних это органическая часть внутренней логики монашеского мира, для других — болезненный вопрос о границах традиции.

Карье с иконой «Достойно есть», Дохиар со «Скоропослушницей» и общая тема аватона дают сильный материал не только для текста, но и для будущего интервью.

Афон и власть

Императоры, османские налоги, греческая конституция, паломнический режим, отчуждение метохов ради беженцев, русское влияние XIX века — всё это показывает, что тишина Афона никогда не существовала в вакууме.

Особенно хорошо тему раскрывают Великая Лавра, Пантелеимон и Уранополис.

Русский след без романтизации

Пантелеимон — самый очевидный вход в тему, но важно говорить не плакатом, а исторически: о восточнославянском присутствии, о смене идентичностей, о напряжениях вокруг национального представительства.

Сильнее всего здесь работает не геополитика, а личный опыт: как человек сталкивается с монастырём, памятью и собственными ожиданиями.

Красота и тишина

Афон очень фотогеничен, но риск именно в этом: превратить его в пейзаж. Маршрут Великая Лавра — Керасья — Святой Анны помогает избежать этой ловушки.

Красота здесь не отменяется, но её смысл раскрывается только тогда, когда видно, ради чего всё это: не ради кадра, а ради работы над собой.

Разговор об Афоне важен потому, что это не просто разговор о религии или древности. Афон заставляет заново спрашивать о вещах, которые современный человек чаще всего выталкивает на периферию: о тишине, о внутренней дисциплине, о свободе и её цене, о памяти, о власти традиции, о границе между уединением и бегством.

На сравнительно небольшом полуострове уже больше тысячи лет существуют двадцать монастырей, скиты, келлии и пустынные точки, где монашество не инсценируется для посетителя, а продолжается как образ жизни.

Но именно поэтому Афон вызывает не только восхищение. Он ставит неудобные вопросы: о закрытости, об аватоне, о роли национальных традиций, о связи святыни и политики, о том, может ли современный человек вообще понять мир, построенный не вокруг самовыражения, а вокруг самоограничения.

Афон не даёт простого ответа. Он не говорит современному человеку: «вернись в прошлое». Он показывает, что у человека есть более глубокая проблема, чем нехватка информации, развлечений или возможностей. Проблема в том, что внутренний центр легко растворяется в шуме.

Святая Гора важна не потому, что все должны жить как монахи. А потому, что она напоминает: жизнь без меры, без тишины, без памяти и без внутреннего труда постепенно теряет форму. И, возможно, самый острый вопрос Афона сегодня звучит так:

• Поздний VIII — IX век: на Афоне появляются ранние пустынники; точная датировка фрагментарна, но раннее отшельничество предполагается источниками.
• X век: Карье оформляется как организованный центр монашеской жизни.
• 963: Афанасий Афонский основывает Великую Лавру.
• 972: первый афонский типикон при Иоанне Цимисхии.
• 1046: типикон Константина IX закрепляет ключевые элементы строя и аватона.
• XI век: документируемое формирование ряда древнейших монастырей, включая Ксенофонт, Дохиар и Констамонит.
• XIV век: многие монастыри достигают зрелости, но переживают набеги и кризисы.
• После 1453 года: Афон сохраняет значение одного из главных православных центров и при османской власти.
• Конец XVIII — XIX век: крупные волны восстановления и нового строительства, в том числе у Пантелеимона и Ксенофонта; усиливается русский фактор на Афоне.
• 1923–1932: греческое государство проводит реквизиции, аренды и принудительные отчуждения афонских метохов ради расселения беженцев после Малоазийской катастрофы.
• 1926: греческое государство ратифицирует уставную хартию Афона; особый статус подтверждается на конституционном уровне.
• Конец XX — начало XXI века: после периода общего ослабления на Афоне снова усиливается монашеская жизнь; общины сохраняют международный характер.